Церковный календарь

Наш баннер

 

КАК НЕ СТАТЬ «ЧЕРНЫМИ ГОЛОВЕШКАМИ»

01.jpg

 Что такое монашеская жизнь для тех, кто ею живет? Предлагаем читателям выдержку из интервью, которое дал управляющий делами Московской Патриархии митрополит Саранский и Мордовский Варсонофий корреспонденту журнала «Православие и современность».

Лавра сделала творческим человеком

Десять лет, проведенных в стенах Троице-Сергиевой Лавры, что они Вам дали?

− Прежде всего – опыт монашеской жизни. Когда я стал епископом, уже знал, как создавать монастыри. Я сам прошел путь от послушника до помощника благочинного, знал монастырскую жизнь изнутри – все ее проблемы, все нужды. Лавра – это образец монашеской жизни, и Господь специально меня туда послал, чтоб я мог потом это использовать. Я знал, чего нужно бояться, и где надо, наоборот, дерзать и смелее делать; что можно изменить, и через какую черту ни при каких обстоятельствах переступать нельзя.

Лавра сделала меня творческим человеком, научила не забывать о внутренней жизни и не подменять ее внешним – соблюдением Устава, молитвословием. Важно молиться вовремя, блюсти Устав, но этого недостаточно, − нужно еще ум и сердце соединить вместе, чтобы получить благодать, а это только монастырь дает, только монастырская жизнь учит вниманию ко внутренней жизни, к помыслам своим, Иисусовой молитве.

Лавра помогла мне понять, что без внутренней жизни мы – черные головешки, как говорил Серафим Саровский. Смирение, терпение, послушание – это тоже из Лавры, а ведь без этого ничего у меня не получилось бы в дальнейшей жизни. Я благодарен Лавре, что она это все привила мне.

Читайте, читайте и читайте

Какова, с Вашей точки зрения, главная проблема современного монастыря и современного монашества?

− Понимаете, у нас, конечно, много суеты, много забот. Надо время распределить так, чтобы хватало его на все. Я пример с Афона беру. У них все расписано: восемь часов на молитву, восемь часов на отдых и восемь на труды. Если мы сумеем в наших монастырях все именно так поставить, то все правильно и будет. Сочетая труд, келейную молитву и уставное богослужение, углубляя свои богословские познания, читая святых отцов, монах преодолевает леность, безделье и иные греховные страсти.

Страсти нужно побеждать трудом, и лучше физическим. Сочетание внутреннего делания и внешнего труда помогает расти духовно. Пример перед глазами – Афон. Не получается – съезди, посмотри, почему получается там.

Правда, у наших монастырей есть такая особенность – огромный наплыв паломников. Но это ведь тоже хорошо: сам будешь больше читать о своем монастыре, о его истории, святынях, чтоб было, что людям сказать. Я всем всегда твержу: читайте, читайте и читайте. Без чтения вы не сможете сориентироваться в духовной жизни. Читайте святых отцов, и у вас не будет смущений от бесов, не будет шатаний и разброда.

Афон – стихия молитвы

Пример Афона, о котором вы говорите – это все же очень трудный пример. Вы именно за ним, за этим уроком ездите на Святую Гору?

− Я каждый раз свою собственную жизнь сверяю с афонской. Конечно, я дома молюсь, как положено, читаю правило… Но близок ли я к афонским подвижникам? И вот, приехав на Афон, на богослужениях, на ночных бдениях я, будто в зеркало, смотрю на себя и вижу, в чем отстаю от афонитов.

Афон – это стихия молитвы: там так увлекаешься молитвой, это невероятно. Приехав на Афон, мы ничего, по сути, не делаем, только молимся. И вот, я чувствую этот полет молитвы…Надо постоять там ночь в стасидии, чтоб обо всем забыть, чтоб душа воспарила из тела, и ты – еще не на небе, но уже не на земле. Это такое состояние души, когда она уже только с Богом и в Боге. Когда я возвращаюсь со Святой Горы домой, я и дома молюсь не так, как до отъезда.

Эталоны − для того, чтоб по ним сверять жизнь

Но, чтобы всегда молиться так, как на Афоне, нужно, может быть, и жить либо там, либо где-то еще в уединении, чтоб не было этой массы проблем и забот, чтоб не лежала на плечах такая ответственность…

− Это неправильно! Все, что я привожу с Афона, реализуется здесь, у нас, в нашей жизни. Я приезжаю в любой из наших мордовских монастырей и сразу начинаю там молиться, как на Афоне.

Афон – это эталон, а эталоны нам даны для того, чтоб по ним сверять свою жизнь. Но там нет ничего такого, что нельзя было бы сделать у нас. У нас та же Литургия, тот же Устав, те же книги. Конечно, на Афоне братьям не приходится столько сил тратить на доставание денег или стройматериалов, сколько нам, но, с другой стороны, у них ведь там тоже идет строительство, тоже возникают проблемы со средствами, и благотворителей приходится искать, и в Евросоюз обращаться. А восьмичасовой труд там обязателен для всех.

Форумы общения с отцом Анатолием Кириакидисом